ОНЭД № 3. Празднование эвенского Нового года «Хэбденэк»

Эвены представляют собой северо-восточную ветвь тунгусов, объединявших эвенов и эвенков. До 1930-х гг. они обычно не выделялись как самостоятельная этническая группа. Для обозначения эвенов пользовались термином «ламуты», от эвенкийского «ламы» – море. На сегодняшний день в Хабаровском крае эвенов проживает 1128 человек[1]. Традиционным ареалом проживания эвенов в Хабаровском крае является побережье Охотского моря и территории в районе рек Охота, Улья, Кухтуй, Ульбея, Кетанда. Далеко за пределами края известно национальное эвенское село Арка.

Эвенский язык относится к тунгусской подгруппе тунгусо-маньчжурской группы, имеет более десятка говоров, которые объединяются в три наречия – восточное, среднее и западное, а также один диалект (арманский). До 1932 г. эвенский язык не имел письменности. Первоначально алфавит для эвенского языка был разработан на основе латинской графики, а в 1936 г. переведен на кириллицу.

В основе традиционного мировоззрения эвенов лежат древние анимистические представления, вера в существование духов-хозяев мест, стихий, объектов неживой природы и животных. Наиболее важными были культ огня, культ гор (перевалов), культ медведя. Особо почитаемым был дух-хозяин огня: к нему обращались за советом, отправляясь в путь или на промысел; ему давали угощения, садясь за трапезу или войдя в чужой дом. С духом огня связаны многочисленные запреты: нельзя колоть огонь острыми предметами, наступать на старое кострище, даже сквернословить у огня[2].

С древнейших времен эвены вели кочевой образ жизни: перегоняя стада оленей, они переходили с одного ко­чевья на другое. Поклонялись матери-природе, старались за­добрить «хозяев» природы и ее стихии (тайгу, море, огонь, воду и т.д.), принося им жертвы.

По понятиям эвенов, окружающий мир имел жизненные циклы по подобию человека: рождение, рост, расцвет, увяда­ние и смерть. Потому они и устраивали праздники с наступлени­ем каждого времени года: весна, лето, осень и зима[3].

Так, в конце мая – начале июня (до наступления летнего солнцестояния), сразу после отела оленей, эвены начинали го­товиться к одному из самых главных языческих праздников – Хэбденэк (в переводе с эвенкского означает «весело», «веселье»). Он считался праздником пробуждения при­роды, торжества духа человека, единения всех людей. С него начинался от­счет нового времени, приход нового солнца, Нового года.

На Хэбденэк в условленное место съезжались оленеводы с бли­жайших кочевий родовыми семьями. Во главе каждого рода был свой шаман. Устоявшихся традиций по проведению этого праздника не было. Шаман каждого рода проводил его по сво­ему усмотрению, как ему подсказывали духи предков. Обря­довые церемонии длились четыре дня. Считалось, что участни­ки праздника набирались священной силы мусун от Хозяйки Вселенной и человеческого рода  Энинэ-буг и ее помощника  Хэвки.

По старинному эвенскому ка­лендарю, Новый год начинался в дни летнего солнцестояния, с 21 по 24 июня, что было обусловлено связью этого природного явления с хозяйственной деятельностью эвенов – рыболовством, оленеводством, охотничьим промыслом. В это время начинался рунный ход лососевой рыбы в реках, и приморские эвены возвращались к местам летних рыбалок, встре­чались с сородичами. Добыча первой рыбы служила поводом к большому празднику Хэбденэк. Эвенка Евдокия Степановна Щер­бакова, выросшая в семье оленеводов, рассказывает: «В это время можно было резать оленя. Олени были откормленны­ми, а важное в празднике Хэбденэк – встретить новое солнце, а значит и Новый год сытым. Начинается ход горбуши, идет хорошая охота. Почему бы не праздновать?!»

Обычно для проведения Хэбденэка выбиралось живописное ме­сто на берегу Охотского моря либо реки. На большой поляне в окружении молодых листвен­ниц и величественных сопок участники праздника разбивались по «родам» — тауйчане, ольчане, гижигинцы, гадлинцы и т.д. — по месту проживания. Каждый род начинал обустраиваться здесь: мужчины устанав­ливали юрты, заготавливали дрова, и раскладывали костры. Женщины в это время между двух близко растущих лиственниц натягивали веревку – дэлбургэ. Перед началом праздника каждый его участник привязывал на нее разноцветные лоскутки материи. По представлениям эвенов, выбранные деревья означали священных птицу-мать и птицу-отца, а натянутая между ними веревка символизировала небесные врата. Считалось, что в этот день небесные врата впускают души ушедших предков в Верхний Мир. А священные деревья и дэлбургэ служили как бы границей между реальным, Средним и Верхним мирами. Смысл ритуала заклю­чался в том, что, привязывая лоскутки, каждый загадывал свои самые заветные желания с надеждой, что они исполнятся в новом году.

Недалеко от обрядового поля устанавливали старинный эвенский лунный календарь – объемный рисунок человеческого тела с указанием по его частям названий месяцев. Около календаря возлагали чучело водоплавающей птицы. Птица издревле почитаема у эвенов (у оленных – лебедь, у приморс­ких – гагара). И во время камлания родовой шаман, имитируя голоса птиц, стремился как бы проникнуть в Нижний и Верхний миры.

Эвенский лунный календарь.

Название месяцев этого календаря: июнь – «чордакич» (суставы пальцев левой руки); июль – «орат исун» (трава растет); август – «тэвтэ иррэн» (ягода созрела); сентябрь – «ойчири унмя» (восходящая тыльная сторона правой ладони); октябрь – «ойчири билэн» (восходящее правое запяс­тье); ноябрь – «ойчири ечэн» (восходящий правый локоть); де­кабрь – «ойчири мир» (восходящее правое плечо); январь – «хэе» (макушка головы); февраль – «эври мир» (опускающееся пле­чо); март – «эври ечэн» (локоть); апрель – «эври билэн» (запя­стье); май – «эври унмя» (тыльная сторона ладони левой руки). Название двух летних месяцев отражают фенологи­ческие наблюдения эвенов, а остальные содержат «анатомичес­кую привязку». Наряду с помесячным календарем, для определения не­дели у эвенов бытовали деревянные доски-календари «чивяс-сэ» (от русского слова «святцы»).

С наступлением полночи старейшина праздника пригла­шает всех принять участие в ритуале «очищения». По представлениям эвенов, каждый человек перед встречей с солнцем и Новым годом должен пройти этот обряд, чтобы предстать перед богом (Хэвки) с чистой душой, без дурных помыслов, без болезней. Только после этого бог Хэвки мог отнестись к нему и членам его семьи благосклонно. Рань­ше этот ритуал проводил только шаман. Для этого он разжигал небольшой родовой костер и подкладывал в него ветки багуль­ника. Это растение, по представлениям эвенов, способно изго­нять болезни, злых духов, нехорошие помыслы из человека. По знаку шамана каждый участник праздника прыгал через кос­тер. Только после этого он считался очищенным от скверны физической и духовной и имел право дальше участвовать в об­ряде встречи Нового года. Теперь ритуал упрощен: старейшина подносит ветки багульника к костру и ими окуривает участников праздника.

После ритуала «очищения» шел самый важный ритуал жертвоприношения Верховному божеству – Хэвки (так назы­ваемый культ Солнца и Голубого Неба). Чтобы задобрить это божество, в дар ему приносили лучших упитанных оленей оп­ределенной масти – белых или пестрых. Священный олень, по представлениям эвенов, – это покро­витель, защитник от разных злых сил не только человека и всего его рода, но и его оленьего стада. Причем не любой олень мог стать этим покровителем, а, по рассказам стариков, только с божественной отметиной – тигок, это комок волос, который иногда встречается у оленей на шее. Из него эвены плели и веревку для дэлбургэ. Волосяной комок хранили также в осо­бой вьючной сумке – хэрук, считалось, что это приносит счас­тье. А олень с такой отметиной являлся как бы посредником между богом-творцом Хэвки и человеком.

Во время жертвоприношения, по рассказам старейшин праздника, соблюда­лась строгая последовательность. Двое мужчин, заарканив маутом оленя, подводили его к дереву, растущему недалеко от обрядового поля, привязывали рогами по направлению восхода солнца и, уложив на землю, забивали. Разделка жертвенного оленя проходила также по сложившейся многовековой тради­ции. Сначала снимали шкуру (вместе с камусом и лобком с рогами) и вешали ее на специальных жердях также в направле­нии восхода солнца. Затем приступали к разделке туши оленя, аккуратно отделяя мясо от костей. Кровь сливали в подготов­ленную посуду и потом окропляли ею землю вокруг священных деревьев и костров. Это символизировало животворящее, жиз­ненное начало природы. Этот обряд уходит в глубь веков, к местным древним охотничьим торжествам.

По окончании ритуала шкуру и кости жертвенного оленя складывали на специально сооруженный из жердей высокий по­мост (специальные сооружения из жердей на деревьях или на сваях, от­ражающих идею о том, что полученное от природы возвращается в мир природы), чтобы ни собаки, ни звери не смогли растащить священные приношения.

После обряда жертвоприношения начинались самые ин­тересные заключительные ритуалы – проводы старого солнца и встречи нового солнца и Нового года. Незадолго до рассвета старейшина праздника (а раньше шаман) под дэлбургэ и около каждого из священных деревьев снова разжигал костры, бросая в них ветки багульника. Начина­лось шествие. Впереди шли два человека самого преклонного возраста. Первый из них нес чучело птицы (она как бы символизировала стремление к полету через «не­бесные врата»). У второго была в руках голова (или рога) жер­твенного оленя как покровителя человека, его рода. Вся про­цессия сначала шла к первому ритуальному костру – налево, против солнца. Перешагнув через этот костер, люди проща­лись со старым годом, с лютой зимой, оставляя в огне свои невзгоды, неприятности, болезни. Затем по ходу солнца (ход восьмеркой) шли ко второму костру и, перешагнув через него, участники как бы переходили к рождающемуся Новому году. Это означало пробуждение природы после долгой зимы, а с ней и обновление жизни человека, рождение у него надежд на лучшее. В этом языческом обрядовом празднике эвены пытались определить свое место в природе, осознать взаимоотношения человека и природы.

И вот наступал самый торжественный момент всего праз­дника Хэбденэк. Из-за сопок начинает медленно подниматься солнце. Лица всех участников обращены к восходу солнца. В глубоком молчании, как бы прикасаясь к великому таинству природы, они встречают первые лучи солнца. Старейшина подходит к участникам праздника и произносит простые, но сокровенные слова благословения: «Пусть Новый год прине­сет тебе счастье, человек». И с этого момента, когда луна встре­чается с солнцем, для эвенов идет отсчет нового времени.

С первыми лучами восходящего солнца начиналась са­мая эмоциональная часть ритуала – круговой (хороводный) та­нец «хэйдэ». Танцующие двигаются вокруг лиственниц по ходу солнца, и шаман произносит слова: «Посмотрите, восходит солнце! Какое оно теплое и красивое. Как на душе у нас по­светлело. Мы рады солнцу. У нас появилась уверенность, что мы победим все наши невзгоды. Будьте веселы!».

Заключающий праздничную встречу Нового года танец «хэйдэ», по словам старожилов, в прежние времена продол­жался до трех суток – весь период солнцестояния. На берегу рек и Охотского моря было тогда много эвенских стойбищ. В то время, как одни танцоры отдыхали, их сменяли другие, и действо не пре­рывалось. «На празднике, – рассказывает одна из старейшин Зинаи­да Ивановна Бабцева, – надо было веселиться, побольше об­щаться, радоваться и дарить друг другу подарки, чтобы наро­дившийся Новый год прошел насыщенным. На таких праздниках девушки высматривали себе женихов, а парни – невест. И бы­вало, что после встречи Нового года шла череда свадеб».

Торжественный ритуал встречи Нового года продолжала праздничная трапеза. Все направлялись к центральному, боль­шому костру «хозяев», на чьей земле идет Хэбденэк – веселье. Но перед началом трапезы совершался ритуал «кормле­ния» огня самыми лучшими кусочками мяса жертвенного оле­ня, кашей, сваренной из его крови, рыбой и другой снедью. По древним верованиям эвенов, огонь являлся воплощением доб­рого духа, семейного счастья, благополучия. После этого «хо­зяева» праздника приглашают всех на трапезу, предлагая раз­нообразные блюда из мяса, рыбы, муки и т.д. А «гости» в свою очередь, приехавшие из соседних селений, зазывают к своим юртам и кострам участников праздника отведать их угощения, стараясь перещеголять соседей в гостеприимстве.

По завершению ритуального обеда начинались различные национальные игры, соревнования. Умелые хозяйки должны были продемонстрировать, кто из них быстрее разведет костер, вски­пятит чай, испечет лепешки, сошьет кисет и т.д. Общий азарт вызывают состязания, – перетягивание каната группами, перетягивание палки (эвенский мас-рестлинг), бег с грузом на ноге, прыж­ки в длину, в высоту – на натянутой шкуре и т.д. В современную интерпретацию древнего праздника включаются песни и танцы в исполнении самодеятельных артистов и национальных ансамб­лей, различные конкурсные программы и т.д.

Хэбденэк обычно продолжался до полуденного равно­денствия. По окончании праздника веревку дэлбургэ с заветны­ми желаниями участников шаманы вешают на ствол священ­ного дерева, особый дух которого должен покровительствовать людям, почитающим его, соблюдающим древние обряды и тра­диции своих предков.