ОНЭД № 4. Нанайский обряд посвящения в шаманы

Нанайцы (устаревшее самоназвание – гольды) – народ тунгусо-маньчжурской языковой группы. Самоназвание — нанай, нани (от на — «земля», най — «человек») — «люди этой земли». Согласно Всероссийской переписи населения 2010 года численность нанайцев в Хабаровском крае составляет 11009 чел. Нанайцы проживают в основном в Хабаровском крае: в Амурском, Нанайском, Комсомольском, Солнечном, Хабаровском районах, в городах Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре, а также в Приморском крае и Сахалинской области, провинции Хэйлунцзян Китайской Народной Республики. В Китае нанайцы называются народом хэджэ.

Хабаровский край является местом компактного проживания (92,29%) нанайцев. Нанайские села расположены компактно по берегам Амура между Хабаровском и Комсомольском-на-Амуре. Этнос делится на 30 нанайских родов, наиболее многочисленными среди них стали: Актанка и Киле, Сарголь и Гайер, Гахир и Самар, Донкан и Ойтанка, Перменка и Ходжер.

Общепринятого определения шаманизма не существует. Даже общение шамана с духами (обычно возможность такого общения приписывалась только шаманам), у разных народов выглядит по-разному; в частности, простые нанайцы и ульчи (не шаманы), согласно их понятиям, также умели активно общаться с духами. Для нанайцев было характерно представление о существовании у шаманов особой души, отличной от душ простых людей, она имела и иное название. Это был дух, способный к перевоплощениям.
Обряд посвящения в шаманы нанайцы и ульчи называют сама нихэлини, буквально — «шаман открывается» (нихэли — открывать). Новый шаман появлялся всегда через посредство другого, более опытного, старого.

Строгих канонов данного обряда не существовало, однако имели место общие принципы, а вариации касались только второстепенных деталей. Обычно обряд привлекал многих зрителей. Появление нового шамана в прошлом было важным событием в общественной жизни главным образом потому, что обычно шаман был почти единственным лицом, к которому можно было обратиться с различными нуждами, он по-своему удовлетворял их, особенно больных. Сам по себе обряд содержал интересные зрелищные элементы.

Внешние черты обряда у нанайцев. Внешне обряд проводился примерно так: к больному, о котором было известно, что он отличается своеобразными чертами поведения, родственники звали опытного шамана. Старый шаман обычно лечил разные болезни, в том числе и душевные. У некоторых больных наличествовали определенные черты так называемой шаманской болезни, дававшие основания считать их будущими шаманами. Когда родственники посылали за старым шаманом для лечения больного, последний, сидя дома, говорил, из какой деревни едет шаман, в какой лодке, во что он одет и т.п. Уже это для окружающих служило показателем его сверхъестественных способностей. Опытный шаман, едва начав камлать, по ряду признаков уже видел, что перед ним — будущий шаман и нужно после камлания приступать к обрядам посвящения.

Он приказывал сделать деревянную антропоморфную фигурку духа аями. Ее ставили на деревянный настил в старом нанайском доме. Семь-девять человек из числа присутствовавших на обряде поочередно танцевали в комнате, надев на себя шаманский пояс, взяв в руки бубен. Старый шаман камлал после них. Он отыскивал духа, длительное время мучавшего больного и вдувал его в фигурку аями. Будущий шаман бурно реагировал на это действие. В некоторых случаях он вскакивал, начинал кружиться по комнате и петь по-шамански, в других — вскрикивал и на мгновение падал без чувств; все это считалось показателем того, что больной уже стал шаманом.

Вечером фигурку аями закрывали халатом и оставляли на нарах, а больной лежал в изнеможении до следующего дня. Утром в доме нового шамана совершался специальный обряд. Впереди становился старый шаман в полном костюме, с ритуальными стружками на сгибах рук и ног. К его поясу сзади привязывали узкий ремень (соона) длиной в 2 сажени и прикрепляли к нему фигурку аями. К этой фигурке привязывали второй длинный ремень, идущий к поясу посвящаемого. Иногда последнему ритуальными стружками также обвязывали шею, сгибы рук и ног. Он держался обеими руками за ремень. Нередко ему давали в руки бубен и колотушку. Чаще всего больной был в расслабленном состоянии, и его с двух сторон поддерживали под руки. Позади посвящаемого шел человек с бубном. Еще один человек поддерживал фигурку аями таким образом, чтобы она все время была обращена лицом к посвящаемому. Нанайцы говорили: «Он должен к ней привыкать. В ней находится его дух-помощник, который отныне должен всегда быть с посвященным шаманом».

Все следующие действия должны были избавить больного от болезни. Процессия несколько раз обходила вокруг комнаты, шаман камлал с бубном, замыкающий бил в бубен. Затем все выходили на улицу и начинали обходить дома в селении. В каждом из них обходили помещение, шаман камлал, бил в бубен и пританцовывал, а посвящаемый никаких действий не совершал, был слаб и апатичен. Лишь в редких случаях он также начинал шаманить. В каждом доме хозяева угощали холодной кипяченой водой всех участников ритуала, а старого и нового шаманов поили водой с листиками багульника. Считалось, что подобный обход домов способствует излечению посвящаемого, его укреплению. В каждом доме он будто бы получал «частицу счастья». Все происходящее обычно привлекало много зрителей. По мере обхода селения число участников процессии постепенно увеличивалось.

Наконец процессия возвращалась к дому больного. У старого шамана отвязывали ремень от пояса, и посвящаемый теперь следовал только за фигуркой аями. Человек, ее державший, шел все быстрее, потом бежал, за ним бежал и новый шаман, он начинал кричать, петь по-шамански, чаще всего через некоторое время он впадал в экстаз. Когда фигурку вносили в дом, то камлали оба шамана. Новый шаман обычно скоро падал в изнеможении на постель и засыпал.

Старый шаман кормил духа аями, родственники убирали эту фигурку. Обряд посвящения на этом считался законченным. Посвященный следующий день либо два-три дня отдыхал. Потом он начинал вести обыкновенную жизнь, и его поведение ничем не отличалось от поведения других. Так проходило несколько месяцев, а иногда и лет до того, как его звали лечить человека. Отказаться он не мог. Дух аями, о котором он думал неотступно и которого регулярно кормил, велел ему шаманить, пугая новыми болезнями и смертью. Таким образом начиналась его шаманская деятельность.

Но так бывало не всегда. Случалось, что у посвященного на следующий или на третий день проявлялись прежние признаки заболевания. Тогда старый шаман вновь приходил, и повторялся обряд с обходом всех домов в селении. Больному делали еще одну фигурку духа аями. В случае необходимости обряд с обходом домов повторялся и в третий раз. Тогда делали и третью фигурку. Некоторые посвященные пробовали при заболевании лечить себя сами с бубном: часто родные, если посвященный болел, делали для него бубен, полагая, что уже от одного наличия, бубна он может поправиться. Новый шаман, чтобы не болеть, все время кормил фигурку духа аями. Даже после двух обрядов посвящения некоторые не становились шаманами и оказывались «сильнее духов». Об этих редких фактах рассказывали многие. Такие случаи расценивались как чрезвычайные явления.

Описанный выше обряд в основном совершался в различных вариантах до 1930-х годов. В 1950-х годах ритуальные процессии уже не ходили по домам.

Объяснение обряда посвящения нового шамана. Нанайцы считали, что духи-помощники после смерти шамана возвращались на исконную шаманскую территорию и жили там многие годы, зарывшись в землю, траву, либо в домике дёкасон, затем просыпались, начинали искать нового хозяина. Они ждали, когда появится новый кандидат в шаманы — родственник умершего. Иногда, говорят, дух даже присутствовал при родах женщины, когда появлялся наследник главного шамана. Дух примечал его. Он уже любил этого человека, его кровь, его тело, его запах. Затем много лет он следил за этим человеком, а потом начинал ему являться, приходил из ночи в ночь, понуждал к шаманству.

Новый шаман наследовал от давно умершего шамана, своего предка, шаманскую территорию, на которой жили старые духи умершего шамана. Вернее, была даже не одна, а две шаманские территории: дёргиль и гора. Дёргиль — это «дорога шамана», по которой он обычно ходил, у каждого своя, особая.

По словам стариков, лет через 30 после смерти известного шамана Богдана Онинка его гора взял племянник Акиану из села Найхин. Остальные шаманы из рода Онинка имели каждый свою территорию по линии отца, матери.

У нанайцев существовали и другие многочисленные роды. Например, род Бельды насчитывал в 1897 г. свыше 900 чел. Как и Онинка, этот род был известен многими шаманами, и у каждого были свои территории — дёргиль и гора. У нанайцев, когда человек начинал болеть шаманской болезнью, принято было говорить: «Он сошел с ума от гора» (от духов, находившихся на этой территории).

Показательно, что во время шаманской болезни шаманами, как правило, руководили духи в образе старых женщин. Эти представления в настоящее время довольно стерты, воспринимаются по-разному. У каждого шамана были также свои понятия о мире, духах и т.п. В этом нет ничего удивительного, так как единой школы религиозных верований, в том числе шаманских, не было. Это ярко проявляется во всех религиозных верованиях: в представлениях о душе, о верхних и местных богах и духах, о шаманских территориях (гора и дёргиль).

Между посвящением шамана и началом его шаманской практики иногда проходило до двух-трех лет. Все это время у нового шамана, согласно этому воззрению, до начала его камлания была обычная душа человека панян. Однако эта точка зрения высказывалась очень немногими нанайцами. Во время обряда посвящения, когда лечащий шаман вдувал духа аями в фигурку, не каждый сразу становился шаманом. Но если это действие вызывало у больного сильнейшее возбуждение, и он тут же начинал петь по-шамански, делал это и в последующие дни, значит душа его трансформировалась, и он становился шаманом.

Современные обряды посвящения шаманов отличаются от проводившихся еще в середине ХХ века у нанайских народов Хабаровского края. В 1973 г. проходил подобный обряд в селе Даерга. При этом обряде зрителей было не более десяти человек. Основные моменты обряда: превращение души неофита из панян (душа обычного человека) в нёукта (душа шамана), ее поиски, погоня. Новой фигурки для аями при посвящении сделано не было.

Полный текст статьи вы можете прочитать ЗДЕСЬ.

На видео нанайская шаманка – Бельды Лингзэ Ильтунгаевна (85 лет), с. Дада Нанайского района Хабаровского края. Фрагмент нанайского шаманского обряда включающий в себя действие, отгоняющее от человека злых духов. Спасающего человека от напасти, от сглаза и оберегает души людей, которые доверились шаману.
Экспедиция 1990 г. в составе: руководитель Кимонко Надежда Ефимовна – младший научный сотрудник Краевого научно-методического центра, Крендель Нинель Семёновна – музыкальный редактор Хабаровского радио. Снимал Стройков Леонид Николаевич, хабаровский журналист, заслуженный работник культуры Российской Федерации, член союза журналистов России (1948-2013).