ОНЭД №7 ТЕХНОЛОГИЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ НЕГИДАЛЬСКИХ КОВРОВ-КУМАЛАНОВ ИЗ ПТИЧЬИХ ШКУРОК

Негидальцы – один из тех реликтовых этносов, которые по определению Л.Н. Гумилева, находясь в состоянии гомеостаза, сохраняют свое национальное самосознание, более или менее стабильную численность и занимаемую ими территорию.

По происхождению негидальцы представляют собой обособившуюся от основного этноса группу кочевых эвенков-охотников, которая вышла на берега Амгуни и смешалась с аборигенным населением, сохраняя свой язык, отличный от языка эвенков и нивхов, но, возможно, близкий к языкам предков ульчей, нанайцев и других нижнеамурских жителей.

Самоназвание негидальцев — илкан бэйенин, (здешний, местный) и амгун бэйенин (амгунские люди). В литературе негидальцы известны в русифицированной форме «нгегида» производное от эвенкийского нге (низ склона, берег, край) и гида (сторона), означает «береговой, крайний», «живущие в нижней стороне». Оленные эвенки, кочевавшие по сторонам Станового хребта, называли так нанайцев, ульчей, негидальцев, противопоставляя это название термину «дункан» – «житель сопок», которым они называли сами себя. По языку негидальцы относятся к северной (тунгусской) подгруппе тунгусо-маньчжурской группы языков. Негидальский язык незначительно отличается фонетически, грамматически и лексически от эвенкийского и в ряде случаев сближается фонетически с языком орочей и удэгейцев.

По расселению, экономике, быту, языку и родовому устройству негидальцы объединялись в две группы по реке Амгуни – верховские и низовские, которые сохранились и до наших дней . В настоящее время низовские негидальцы проживают в селах Белоглинка, Тыр, Кальма и Богородское Ульчского муниципального района Хабаровского края. Верховские негидальцы сегодня проживают в районе имени Полины Осипенко. Местом компактного проживания негидальцев на сегодняшний день является село Владимировка.

Перепись 1897 года учла 426 негидальцев, которые проживали в более чем 40 стойбищах по Амгуни и Нижнему Амуру . По переписи 1989 года негидальцев учтено 662 человека . На сегодняшний день по данным Всероссийской переписи населения 2021 – 2022 гг. численность негидальцев в России составляет 483 человека, из них в Хабаровском крае проживает 467 человек (прим. автора), – это самая малочисленная народность Хабаровского края. О стойкости негидальцев в этническом отношении говорит тот факт, что будучи по сути дела, небольшой группой, окруженные другими народами, они до сих пор сохраняют свой язык, культурные особенности, национальное самосознание. Эта этническая стойкость нашла отражение и в удивительной живучести традиций их народного декоративно-прикладного искусства.

Жизнь народов Приамурья исторически связана с водными просторами бассейна реки Амур с его многоводными притоками (Амгунь, Тунгуска, Горин и др.) и озерами (Болонь, Синдинское, Эворон и др.). Географическая среда с разнообразием флоры и фауны во многом предопределила своеобразие исторического развития коренного населения, особенности его хозяйства, быта и культуры. Негидальцы, нивхи, нанайцы, ульчи и другие народности Амура известны не только как охотники и рыболовы, но и как талантливые художники, отразившие в своих произведениях национальный эстетический идеал. На основе древних традиций коренные народности Амура создали неповторимый фольклор, красочное орнаментально-декоративное искусство, наполненные народной мудростью легенды, сказки и предания.

Декоративно-прикладное искусство народов Амура является одной из составляющих их самобытной духовной культуры. Оно охватывает весь спектр человеческой деятельности: от изготовления орудий труда до украшения жилищ и предметов быта. В нем находит отражение не только эстетическое отношение человека к природе, окружающему миру, но и нравственные ценности, понятия о добре и зле.

Тезис о том, что в традиционных культурах бесписьменных народов орнамент вмещал в себя весь информационный комплекс, неоспорим. Само архаическое мышление носило наглядно-образный характер. Неолитическая пиктография, являющаяся формой общения, предельно стилизуя свои образы на разных исторических этапах, трансформировалась в орнаментальные формы, которые несли в себе помимо информативной эстетическую нагрузку. Археолог академик А.П. Окладников отмечает: «неолитические племена Дальнего Востока создали более пяти тысяч лет назад свои собственные ценности, находившиеся на уровне достижений передовых культур того времени, таких как культура Яншао в долине реки Хуанхэ (Китай), Трипольская культура на Украине или культура расписной керамики в Средней Азии».

Если раньше некоторые исследователи склонны были думать, что искусство амурских племен имеет в своей основе влияние китайского искусства, то теперь мы приходим к противоположным взглядам: художественное творчество народов Амура не зависимо от влияния Китая. Оно имеет собственную оригинальную основу – это традиции, унаследованные от неолитической культуры Амура . В декоративном искусстве негидальцев превалируют два вида орнамента: растительный и геометрический, связанный с искусством меховой мозаики. Также в образцах орнамента, украшающих спинки праздничных халатов, ковров, в изделиях малых форм (рукавицах, сумочках) зооморфные изображения в виде птиц, бабочек встречаются довольно часто.

Среди декоративных приемов женской орнаментики негидальцев нужно выделить технику меховой мозаики, являющейся особым видом аппликации. Техника меховой мозаики сближает декоративное искусство негидальцев с эвенкийским. Меховая мозаика набиралась из различных по цвету и размеру геометрических элементов, которые складывали в стройный ритмический узор.

Негидальский ковер-кумалан из меха. Из фондов Хабаровского краевого музея им. Н.И. Гродекова

Сама техника не сложна, но работа требует большого терпения и кропотливости. Мастерица следила за тем, чтобы направление волосяного покрова в орнаменте был единым. Все детали меховой мозаики сшивались с изнанки крепкими сухожильными нитями. Шьется мех через край, мелкими и частыми стяжками. Последний слой ковра – подкладка из ткани.

В конце XIX – начале ХХ века среди негидальцев была широко распространена практика изготовления меховых ковров, которые являются неотъемлемой частью быта и, следовательно, декоративного искусства оленных народов. Негидальцы также, как и эвенки, с давних времен связаны с оленеводством. То, что некоторые негидальские роды держали оленей, отмечал еще Л.Я. Штернберг , поэтому в их жизни олень играл большую роль, с ним были связаны древнейшие поверья и предания. В ряде случаев это было священное животное, особенно белый олень. Традиционный меховой ковер-кумалан шился, как говорят старые мастера, из четырёх оленьих лбов, вследствие чего он имел форму несколько сплющенного, как бы сдавленного с боков прямоугольника со скругленными углами. До настоящего времени сохранились ковры, изготовленные на рубеже XIX – ХХ веков, но их традиционность позволяет составить представление и о более старых образцах.

Негидальский ковер-кумалан полифункционален, в нем органически сочетаются утилитарно-прикладная и декоративная функции. Такая полифункциональность присуща любому изделию народного декоративно-прикладного искусства. Все, что выходит из рук народного мастера, – универсально. В народном сознании прикладная и декоративная функции предмета не расчленяются, все, что полезно, – должно быть красиво, поэтому каждая вещь приспособлена к жизни практической, знаковой и пластической. Со временем декоративная функция ковра-кумалана увеличивается, он превращается в важный предмет, способный к самостоятельной жизни в интерьере дома, по-своему организуя бытовое пространство. Это приводит к изменению его пластической формы, она становится более утонченной и строгой (там же).

Уже в начале ХХ века негидальские мастерицы шьют меховые ковры прямоугольной, реже квадратной формы, декорируя их утиными шкурками (Ил. 2, 3), где превалирующее значение принадлежит строгому ритму, симметрии. Ритмичность присуща и основному выразительному средству декора – геометрическому орнаменту шахматного узора, широкая полоса которого доминирует в центральном поле ковра. Чередование однотипных, контрастных по цвету темно-белых элементов создает определенный ритм, движение. Основой этого движения является один из законов физики: белый цвет отражает, темный его поглощает. А, следовательно, образуется циркуляция в пределах пространственного слоя, движение вперед-назад, некое мерцание, дыхание, пространственная жизнь. Динамика движения усиливается к центру, когда квадрат или прямоугольник сменяется треугольником или ромбом. Таким образом устанавливается и длится жизнь предмета в пространстве.

Ковры-кумаланы 1988 г., 1984 г. из птичьих голов, меха. Из фондов Дальневосточного художественного музея, г. Хабаровск (мастер ДПИ Казарова А.Н.)

В некоторых случаях ковер оконтуривался широким бордюром шахматного узора, созвучным центральному полю. В правом и левом больших сегментах при внимательном рассмотрении прочитывалось изображение головы медведя или оленя – священных животных аборигенов Амура. По всему периметру ковер-кумалан опушался медвежьим мехом и украшался белым камусом, что придавало ему особую нарядность и декоративность.

Помимо монументальных ковров прямоугольной формы негидальские мастерицы изготавливали небольшие кумаланы круглой формы из птичьих шкурок (Ил. 4, 5 ,6). Искусство выделки птичьих шкурок было распространено, помимо негидальцев, также среди эвенков, но до настоящего времени данная техника сохранилась только у негидальцев. Шкурки с голов селезней и уток, переливающиеся всеми цветами радуги, складывали в удивительные мозаичные узоры (там же).

Ковры-кумаланы 1980 г., 1986 г., 1991 г. из птичьих голов, меха. Из фондов Дальневосточного художественного музея, г. Хабаровск (мастер ДПИ Казарова А.Н.)

Тонкое художественное чутье и ощущение материала подсказывали мастеру оптимальное композиционное решение. Чаще такие кумаланы имели круглую форму, и геометрический узор располагался на них концентрическими кругами с основной доминантой в центре. В качестве такой доминанты мог быть контрастный по цвету круг, членящийся на более мелки элементы в следующих ярусах или четырех-, шести- или восьмикрылая звезда. Все элементы геометрического узора строго продуманы по цвету и размеру, в результате круглый кумалан являлся реминисценцией солнца в негидальском доме.

По данным мастера декоративно-прикладного искусства ковров-кумаланов из птичьих шкурок Надеиной Светланы Валерьевны (1972 года рождения) из с. Владимировки на один ковер-кумалан в среднем уходит более 20 утиных голов. Также требуются шкурки не только утиные, но и ондатры, белки, колонка, белого кролика, зайца, лисы и др. Самыми сложными в обработке являются утиные шкурки. Весенняя охота длится около двух недель, потом утка садится в гнездо и всё лето нет охоты. Осенью вся птица становится серо-коричневой окраски, без яркого брачного оперения. За одну весеннюю охоту добывается до 7 утиных шкурок. Для изготовления ковра шкурки накапливаются до необходимого количества иногда годами от 1 до 5 лет (полевые сборы автора).

В силу вышеперечисленных причин следует понимать, что и мастериц народного ДПИ можно пересчитать по пальцам. Трое из них – жительницы национального села Владимировка озерного края (мастериц покоряла красота утиного оперенья), Анна Порфирьевна Надеина (1916 – 2019), Мария Кузьминична Охлопкова (1926 – 2014), Александра Николаевна Казарова (1931 – 2018) были членами Союза художников России.

Несомненно, это признание профессионалов высокого класса. Самобытное искусство хранительниц национальных традиций Анны Порфирьевны Надеиной и её дочери Дарьи Ивановны Надеиной известно и в крае, и далеко за его пределами. Их изделия отличаются красотой и изяществом, тонким художественным вкусом. Произведения мастериц неоднократно представлялись на всероссийских и международных выставках в Москве, Санкт-Петербурге, Владивостоке, а также в Японии, США, Германии, Чехии и в других странах, где имели большой успех.

Технология мозаики из птичьих шкур свойственна, возможно, только негидальскому декоративно-прикладному искусству. И в силу сложности обработки исходного сырья очень редко встречается даже у негидальцев. В Дальневосточном художественном музее всего пять ковров, сделанных по данной технологии, все – авторства А.Н. Казаровой.

Техника, в которой создаются негидальские ковры «сиктипун», в отличии от техники по типу «мандарки», включающей в себя удаление волосяного покрова со шкурки, необычна, так как шкурка сохраняет своё цветастое оперение. В качестве материала для ковров используются изумрудные шейки селезней, серые шкурки уток и – иногда – филинов. Тонкий материал нелегко обезжирить и подготовить к сшивке, так как перья очень нежные, ломкие, а шкура при небольшом усилии рвётся. Вставки из меха ондатры и круговая опушка мехом колонка, медведя, зайца или лисы дополняют геометрические композиции. Сшиты детали специально подобранными тонкими нитками из сухожилий лося или оленя. С тыльной стороны коврики обшиты плотной тканью. По композиции эти ковры скорее напоминают изделия более северных народов, преобладание прямых линий и контрастных, близкорасположенных, мелких элементов создаёт мозаичный узор простых геометрических форм, имеющий в своей палитре пёструю гамму природных оттенков.