ОНЭД № 6. Игра на звуковом бревне в обрядовой культуре ульчей, орочей, негидальцев
Большое распространение у коренных этносов Хабаровского края (особенно у ульчей, орочей, негидальцев) получил своеобразный музыкальный инструмент, который по-разному назывался исследователями: «музыкальный прибор», «ударный музыкальный инструмент», «ударное бревно», «звуковое бревно», «музыкальное бревно-барабан», «бревно-барабан». Однако, наиболее распространенно название – «звуковое бревно» или по систематике музыкальных инструментов Э. Хорнбостеля, К. Закса – ударяемый стержневой идиофон
Орочи называли этот инструмент удзадзинки, либо узазинку, ульчи – дза, удядёпу, удядюпу, дзазупун, удядепу, узан, удядю, удядипу(н), негидальцы – тумкэвун.
Звуковое бревно представляет собой круглый брус из очищенного от коры и высушенного дерева (чаще всего ели, лиственницы) со стилизованным вырезанным изображением головы медведя на одном конце и хвоста на другом. Бревно изготавливали обычно летом, чтобы его можно было хорошо просушить. Размеры бревна варьировались от 1,5 – 2 до 6 метров. Символическую морду медведя обмазывали соком брусники, а на его шею вешали священные стружки.
У тунгусо-маньчжурских народов инструмент чаще всего подвешивался веревками с обоих концов к наклонно воткнутым в землю деревянным палкам, в то время как, например, у сахалинских нивхов бревно устанавливалось на перекрестных козлах. Л.Я. Штернберг так описывает игру гиляков на этом «оригинальнейшем инструменте»: «Это – сухое бревно лиственницы, подвешенное на козлах, по которому несколько человек поочередно выбивают в такт довольно монотонные звуки». В то же время Ю.И. Шейкин отмечает расположение инструмента на козлах и у негидальцев: «Музыка медвежьего праздника негидальцев – наска – уникальна. На протяжении всех обрядовых церемоний женщины маленькими палочками играют на ударном бревне тумкэвун, подвешенном на козлах (от тумну – «качаться, колыхаться, биться»), и исполняют ритуальные танцы
чово».
А.В. Сиськовой описан принципиально новый морфологический тип звукового бревна нивхов (северо-западной группы) – зас, который представляет собой два специально подготовленных бревна: верхнее и нижнее. Нижнее бревно подвешено на уровне пояса играющих, верхнее находится на уровне глаз. Материал изготовления – ель для нижнего, осина для верхнего бревна. Длина инструмента – 2-3 м, диаметр бревен – 12-17 см. Длина палочек 50-70 см. Исследователь описывает следующие приемы игры на зас: а) удары по бревну (или бревнам), б) удары палочкой о палочку, в) удары по нижнему и отдельно верхнему, г) различное сочетание вышеназванных ударов.
Очевидно, подобный тип инструмента с двумя специально подготовленными брёвнами ведет свое начало от нивхского звукового бревна, привязанного к жерди, из которой тоже извлекались звуки. Так, В.Л. Стешенко-Куфтина пишет о нивхском засе: «Состоит он из горизонтально положенной на козлы жерди, к которой подвешивается тонкое бревно на веревках. От ударов палками получается разная плотность звука, дающая таким образом, некоторое разнообразие тембра»12. Описанный нивхский образец из двух брёвен на сегодняшний день у тунгусоманчжурских народов не применяется.
Играли на звуковом бревне двумя тонкими палочками (длиной 30 – 50 см). С их помощью выстукивали ритмические рисунки. Обычно исполнительницами были несколько женщин (две, три, четыре).
В Хабаровском краевом музее им. Н.И. Гродекова хранится ульчское музыкальное бревно удядю (ХКМ КП 9801-1, изготовлено А.В. Кялунзига 1976 г.р. в 1992 г. в ульчском с. Булава Хабаровского края). Бревно вырублено из осины, с двух сторон – стилизованная голова медведя. Инструмент подвешен веревками к двум наклонным палкам, на которых навешены ритуальные стружки. Длина бревна 218,5 см, диаметр – 11,5 см. К бревну прилагаются две ивовые палочки для игры (ХКМ КП 9801-2,3) длиной 60,5 см, диаметром 3 см.
По сведениям информатора, Дечули М.С. (1952 г.р.), медвежья морда на ульчском звуковом бревне удядюпу вырезалась лишь на одном конце, а с противоположной стороны бревно выдалбливалось для улучшения фонических качеств. Изготавливалось бревно из ели или лиственницы, т.к. эти породы деревьев «рыхлые» и при высушивании более звучные.
А.М. Золотарёв, описывая медвежий праздник ульчей, отмечает: «Три женщины бьют палками по сухому бревну метра в три длины и шесть дюймов толщины, подвешенному горизонтально на двух веревках. На конце бревна грубо вырублена топором медвежья морда. При умелых ударах
дерево звучит наподобие барабанной дроби».
У ульчей звуковое бревно представляет собой горизонтально подвешенный на высоте 100 – 120 см от земли 5 – 6-ти (иногда 3-х) метровый фрагмент ствола ели. Бревно сухое и около 60 см в диаметре. Е.А. Крейнович отмечает ведущую роль одной из четырех исполнительниц на нивхском
звуковом бревне: «Она ударяла то одной, то двумя палочками, то один раз, то несколько раз, то сильнее, то слабее… Иной раз она ударяла не по бревну, а палочкой о палочку»14. Среди ульчских исполнительниц (всегда только женщин) была солистка, которая «руководила» процессом игры: задавала основной ритмический рисунок, темп, динамику и продолжительность звучания. Некоторые женщины отбивали только сильные доли (видео прилагается).
Игра на звуковом бревне сопровождала медвежий праздник; у ульчей – рождение и похороны близнецов, похороны матери близнецов. Ю.И. Шейкин выделяет несколько мелодий, непрерывно звучащих во время ульчского медвежьего праздника и лежащих в основе вариационно-рондальной композиции: «буюгира ундзини – «медведь идет навещать», исполняется во время жертвенного обхода домов с медведем; инда ваачини – «собака лает» практикуется во время гонок на собачьих упряжках; чакым-чакым харагда – «морда чавкает» используется на праздничном застолье гостей; гааи чокуву – «ворона клюет» звучит во время ритуального поедания мяса медведя; чэнгкэми – «размахивать ветками», сопровождает женский танец с погремушками или ритуальными стружками, с еловыми ветками».
Другие исследователи также отмечают многочастную вариационнорондальную композицию у ульчей, состоящую из нескольких чередующихся мелодий бую ундзини – «медведь идет навещать», которая исполняется во время жертвенного обхода домов с медведем. По словам ульчей, эта музыкальная композиция призвана иллюстрировать «путь убитого медведя» обратно в мир «таежных людей».
Игра на бревне в сочетании с другими ритуальными особенностями медвежьего праздника (священная посуда, ножи, стружки и т.п.) была свидетельством глубокого почитания и уважения «дорогого гостя» – медведя. Ему желали хорошей жизни, скорейшего возвращения к своему «хозяину». Медведь считался существом высшего ранга, нежели человек. «И потому, – пишет Л.Я. Штернберг – оказать всевозможные почести убитому, кормить его голову, щедро снабдить его в дорогу разными припасами, не осквернять его тела, не проливать его крови на землю и т.п. – все это необходимые последствия воззрения на медведя, как на высшее существо. Но не этим только проявлением уважения к высшему существу исчерпывается важность праздника. Душа убитого медведя отправляется к своему хозяину, тому хозяину, от которого зависит благополучие человека. Это самая верная оказия переслать этому далекому владыке жизни разные подарки в виде собак, лука, яств и т.п. Все это окупится сторицей. Да и сам медведь, ублаготворенный всеми почестями и угощениями, может оказаться небесполезным в исходатайствовании разных милостей у хозяина гор».
После окончания обряда звуковое бревно не хранят. После завершения праздничных дней ритуальный инструмент сжигают.
Исследователями выявлено бытование звукового бревна не только у народностей Дальнего Востока России (и до сих пор окончательно не установлено происхождение этого инструмента). В этой связи Б.А. Васильев отмечает, что наличие звукового бревна у нивхов, орочей и ульчей является одним из наиболее ярких примеров диффузии южных элементов в культуру народов Амурского края: «Игра на музыкальных инструментах, в частности на барабане, сделанном из ствола дерева, является обязательной частью церемониала удачной охоты, а также церемониала человеческих жертвоприношений». А.В. Смоляк, отмечая бытование инструмента у народов южной культуры (Филиппинские острова, Южный Китай), приходит к выводу, что рождение звукового бревна, как и медвежьего праздника, произошло у аборигенов Нижнего Амура19. Н.А. Соломонова предполагает возможность проникновения звукового бревна на Американский континент к индейцам через Северную Азию.